Вы здесь

Гримпенская трясина

© Кадр из фильма режиссера Дугласа Хикокса "The Hound of the Baskervilles" (1983).

"And now I come rapidly to the conclusion of this singular narrative, in which I have tried to make the reader share those dark fears and vague surmises which clouded our lives so long and ended in so tragic a manner. On the morning after the death of the hound the fog had lifted and we were guided by Mrs. Stapleton to the point where they had found a pathway through the bog. It helped us to realize the horror of this woman's life when we saw the eagerness and joy with which she laid us on her husband's track. We left her standing upon the thin peninsula of firm, peaty soil which tapered out into the widespread bog. From the end of it a small wand planted here and there showed where the path zigzagged from tuft to tuft of rushes among those green-scummed pits and foul quagmires which barred the way to the stranger. Rank reeds and lush, slimy water-plants sent an odour of decay and a heavy miasmatic vapour onto our faces, while a false step plunged us more than once thigh-deep into the dark, quivering mire, which shook for yards in soft undulations around our feet. Its tenacious grip plucked at our heels as we walked, and when we sank into it it was as if some malignant hand was tugging us down into those obscene depths, so grim and purposeful was the clutch in which it held us. Once only we saw a trace that someone had passed that perilous way before us. From amid a tuft of cotton grass which bore it up out of the slime some dark thing was projecting. Holmes sank to his waist as he stepped from the path to seize it, and had we not been there to drag him out he could never have set his foot upon firm land again. He held an old black boot in the air. "Meyers, Toronto," was printed on the leather inside.
"It is worth a mud bath," said he. "It is our friend Sir Henry's missing boot."
"Thrown there by Stapleton in his flight."
"Exactly. He retained it in his hand after using it to set the hound upon the track. He fled when he knew the game was up, still clutching it. And he hurled it away at this point of his flight. We know at least that he came so far in safety."
But more than that we were never destined to know, though there was much which we might surmise. There was no chance of finding footsteps in the mire, for the rising mud oozed swiftly in upon them, but as we at last reached firmer ground beyond the morass we all looked eagerly for them. But no slightest sign of them ever met our eyes. If the earth told a true story, then Stapleton never reached that island of refuge towards which he struggled through the fog upon that last night. Somewhere in the heart of the great Grimpen Mire, down in the foul slime of the huge morass which had sucked him in, this cold and cruelhearted man is forever buried" (Arthur Conan Doyle. The Hound of the Baskervilles, 1902).

"Теперь уж я быстро приближаюсь к концу этого странного повествования, с которым я хотел познакомить читателя, равно как со всеми опасениями и зловещими предчувствиями, которые так долго омрачали нашу жизнь и привели к столь трагичному концу. На другой день утром, после смерти собаки, туман рассеялся, и мистрисс Стэплетон провела нас к тому месту, где начиналась их тропинка, пролегавшая по трясине. Только теперь, при виде старания и радости, с которой она направляла нас по следам мужа, мы поняли, как ужасна должна была быть жизнь этой женщины. Мы покинули ее на узком полуостровке твердой почвы, который далее переходил в обширную топь. Отсюда начиналась тропинка, которая обозначалась натыканными кое-где прутьями; она шла, извиваясь между отдельными порослями камыша, покрытыми зеленой плесенью ямами и коварной трясиной, что делало этот путь совершенно недоступным для незнакомого с местом человека. Густой тростник, болотная трава и тонкие болотные цветы распространяли вокруг себя запах гниения, тяжелые испарения затрудняли наше дыхание, тогда как при малейшем неверном движении ноги наши погружались в темную, колыхавшуюся трясину, по которой, по мере того, как мы шли, расходились на несколько ярдов вокруг наших ног большие колеблющиеся круги. Вязкая грязь цеплялась за наши подошвы; когда же нога погружалась в нее, то казалось, будто какая-то вражеская рука хочет увлечь нас в мрачную бездну. В одном только месте мы заметили след, указывавший на то, что до нас уже кто-то прошел по этой дороге. На одной из кочек, выступавших из болота и поросших травой, мы вдруг увидели какой-то темный предмет. Желая достать его, Хольмс сделал шаг в сторону и моментально погрузился по пояс в вязкую тину. Не будь нас тут же, чтоб помочь ему выкарабкаться на тропинку, то ему, вероятно, никогда больше не пришлось бы ступить на твердую землю. В руке у него был старый черный сапог, на внутренней стороне которого виднелась следующая надпись: "Мейерс Торонто".
- Из-за этой находки можно было выкупаться и в болоте, - сказал он, - это пропавший сапог сэра Генри.
- Выброшенный Стэплетоном во время его бегства?
- Совершенно верно. Он остался у него в руке после того, как он, при его помощи, направил собаку на след сэра Генри. Сообразив, что дело проиграно, он пустился с ним бежать и бросил его на этом месте. Мы, по крайней мере, знаем, что досюда он дошел невредимым.
Большего нам, однако, и не суждено было узнать, хотя и можно было делать различные догадки. Не было никакой возможности различить следы на поверхности трясины, так как они тотчас же сглаживались жидкой грязью. Зато, как только мы достигли твердой почвы, мы тщательно осмотрели, не было ли видно каких-нибудь следов. И тут мы ничего не нашли. Если земля, по которой мы шли, рассказывала правду, то Стэплетону так и не удалось добраться до своего убежища на острове, к которому он пробирался в ту последнюю ночь сквозь окутавший его густой туман. Итак, этот жестокий и бессердечный человек оказывался погребенным где-то среди большой Гримпэнской трясины, мутная тина которой затянула его в свою бездну!" (Перевод с английского А. Т. Источник: А. Конан-Дойль. Бэскервильская собака. Еще одно приключение Шерлока Хольмса//Вестник иностранной литературы, 1902. - №№ 1, с.161-202, № 2, с.148-172, № 3, с.172-198, № 5, с.63-86 ).

"A теперь я быстро заканчиваю этот оригинальный рассказ, в котором я старался, чтобы читатель делил с нами страхи и смутные догадки, которые так долго омрачали наши жизни и окончились так трагически. К утру туман рассеялся, и миссис Стапльтон проводила нас до того места, с которого начиналась тропинка через трясину. Когда мы увидели, с какою горячностью и радостью эта женщина направляла нас по следам своего мужа, мы поняли, как ужасна была ее жизнь. Мы оставили ее на узком полуострове твердого торфа, который вдавался в трясину. От его оконечности маленькие прутья, кое-где воткнутые, указывали, где тропинка, извиваясь, проходила от одной группы тростников к другой, между покрытыми зеленою плесенью пропастями трясины, непроходимой для незнающего человека. От гниющего тростника и тины шел запах разложения, и тяжелый, полный миазмов пар ударял нам в лицо, между тем как от неверного шага мы не раз погружались по колено в черную дрожавшую трясину, которая мягкими волнами расходилась на ярды вокруг наших ног. Когда мы шли, она, как клещами, схватывала нас за пятки; когда же мы погружались в нее, то казалось, что вражеская рука силою тащит нас в эту зловещую глубину. Один только раз увидели мы, что кто-то прошел по этому опасному пути до нас. Среди клочка болотной травы виднелся какой-то темный предмет. Холмс, сойдя с тропинки, чтобы схватить его, погрузился по талию и, если бы тут не было нас, чтобы вытащить его, он никогда уже больше не ступил бы на твердую землю. Он держал в руке старый черный сапог. Внутри его было напечатано на коже «Мейерс, Торонто».
— Эта находка стоит грязевой ванны, — сказал Холмс. — Это пропавший сапог нашего друга сэра Генри.
— Который Стапльтон бросил здесь, спасаясь от нас.
— Именно. Сапог остался у него в руках после того, как он воспользовался им для того, чтобы пустить собаку по следам сэра Генри. Он бежал, когда увидел, что игра его проиграна, и в этом месте швырнул сапог. Мы знаем, по крайней мере, что до этого места он благополучно добежал.
Но больше этого нам никогда не суждено было узнать, хотя о многом мы могли догадываться. Не было никакой возможности увидеть следы ног на трясине, потому что подымающаяся тина моментально заливала их; когда же мы достигли твердой земли и стали жадно разыскивать эти следы, то не нашли ни малейшего признака их. Если земля не обманывала, то Стапльтону так и не удалось достигнуть своего убежища на островке, к которому он стремился сквозь туман в эту последнюю ночь.
Этот холодный и жестокий человек похоронен в центре Гримпенской трясины, в глубине зловонного ила громадного болота" (Перевод Е. Н. Ломиковской, 1902. Источник: А. Конан-Дойль. Собака Баскервилей. Приключение Шерлока Холмса//Новый журнал иностранной литературы, искусства и науки. - СПб. - 1902. - № 5.).

"Теперь я постараюсь кратко закончить это необычайное повествование, в котором я имел целью принудить читателя принять участие в наших страхах и смутных догадках, долго тревоживших нашу жизнь и разыгравшихся так трагически. На следующее утро после расправы с чудовищной собакой, туман рассеялся, и миссис Стапльтон провела нас к тому месту, с которого шла тропинка через трясину. Заметив, с какой радостью и готовностью эта женщина направляла нас по следам своего мужа, мы поняли, какие ужасные истязания она перенесла. Мы расстались с ней на узком полуострове плотного торфа, который проникал в трясину. У оконечности этого полуостровка были видны вехи, обозначавшие направление тропинки, извивавшейся от одной кучи тростников к другой, среди топей и пропастей трясины, покрытых зеленой плесенью и совершенно непроходимых для незнакомого с ними человека. Тяжелый запах разложения распространялся над гниющим тростником, и удушливый, переполненный миазмами пар стеснял наше дыхание, причем случалось не раз при малейшем неверном шаге погружаться по колено в черную тину, которая густыми волнами далеко колыхалась вокруг наших ног. Когда мы шли, она, как клещами, захватывала нас; если же случалось погружаться в нее, то казалось, будто какая-то вражеская рука с неимоверной силой влечет нас в эту зловещую, отвратительную топь. В одном месте мы заметили ясно, что кто-то перед нами шел этой же тропинкою, так как среди кустов болотной травы виден был какой-то темный предмет. Холмс сошел с тропинки, чтобы взять его; хотя ему удалось захватить этот предмет, но он погрузился в тину по самый пояс, и, если б мы его не вытащили мгновенно, то, конечно, никогда бы ему не пришлось ступить на твердую землю. Зато у него в руке был старый черный сапог, внутри которого было напечатано: «Мейерс, Торонто».
Холмс с довольным видом сказал:
- Эта вещь заслуживает грязевой ванны. Ведь это пропавший сапог нашего друга сэра Генри.
- Брошенный Стапльтоном здесь, во время вчерашнего бегства?
- Конечно! Сапог, очевидно, остался у него в руках, когда при его помощь он натравил собаку по следам сэра Генри. Бежал он, убедившись, что дело окончательно погибло, и в этом самом месте выбросил сапог. Мы теперь можем быть вполне уверенны, что он совершенно благополучно достиг этого места.
Что-нибудь более этого оказалось невозможно узнать, но многое мы разгадали. В трясине не было возможности заметить следы ног, на том основании, что нога едва успевала оставить след, как поднимавшаяся тина тотчас заливала его; когда мы добрались до твердой земли и с необычайной тщательностью разыскивали следы, то не могли найти даже малейшего намека на какой-либо след. Если почва не ввела нас в заблуждение, очевидно, что Стапльтону не посчастливилось добраться до своего пристанища на островке, к которому он стремился в тумане прошлой ночи. Нет сомнения, что этот ужасный и жесткий человек, добравшись до центра Гримпенской трясины, был засосан зловонным илом громадного болота"
(Перевод Н. Н. Мазуренко. Источник: Конан-Дойль. Легенда о собаке Баскервиллей//Приключения сыщика Шерлока Холмса: Знак четырех. [Легенда о собаке Баскервиллей]. - Санкт-Петербург: Вестник полиции, 1908.).

«А теперь я позволю себѣ перейти прямо къ концу этого замѣчательнаго повѣствованія. Я старался заставить читателя пережить тѣ ощущенія, которыя переживали мы — ощущенія неопредѣленнаго страха и темныхъ предчувствій. Исторія эта кончилась трагически.

На слѣдующее утро послѣ смерти собаки мы отправились подъ предводительствомъ мисстрисъ Стэпльтонъ въ Гримпенскую трясину. Вела она насъ къ убѣжищу своего мужа съ величайшей радостью, и мы поняли, какую ужасную жизнь ей пришлось прожить съ этимъ человѣкомъ. Пе­рескакивая съ кочки на кочку, мы тонули въ вязкой тинѣ. Слѣдовъ никакихъ не было видно, только въ одномъ мѣстѣ было замѣтно, что до насъ здѣсь кто-то прошелъ. Изъ высокой жесткой травы торчало что-то темное. Гольмсъ бросился къ этому предмету и сразу увязъ по поясъ въ трясинѣ. Если бы здѣсь не было насъ, онъ ни­когда бы не увидалъ свѣта Божьяго. Гольмсъ вылѣзъ на твердую землю, съ торжествомъ махал старымъ чернымъ сапогомъ.

— Глядите,— воскликнулъ онъ,— видите, вну­три фирма «Мейерсъ-Торонта». Право, эта находка стоитъ грязной ванны. Это сапогъ, потерянный нашимъ другомъ сэромъ Генри.

— И брошенный Стэпльтономъ во время его бѣгства.

— Совершенно вѣрно. Онъ держалъ этотъ са­погъ въ рукахъ, натравливая при его помощи собаку на слѣдъ баронета. Услышавъ выстрѣлы и понявъ, что игра проиграна, онъ бросился бѣжать, сжимая въ рукахъ сапогъ. Наконецъ, только пробѣгая по этому мѣсту, онъ догадался швырнуть его въ трясину. Во всякомъ случаѣ, до этого мѣста онъ добрался благополучно.

Но болѣе этого намъ не было суждено ничего узнать, хотя для предположеній оставалось обшир­ное поле. Въ трясинѣ слѣдовъ, конечно, не было, потому что тина быстро засасываетъ попадающихъ въ нее жертвъ и принимаетъ прежнее положеніе.

Наконецъ, мы вышли на болѣе прочную почву. Мы жадно стали искать слѣдовъ. Но никакихъ намековъ даже на слѣды мы не могли найти. Если вѣрить языку почвы, надо сказать, что Стэпльтонъ такъ и не добрался до этого острова и погибъ на полдорогѣ, заблудившись въ туманѣ. По всей вѣроятности, этотъ холодный и жесто­косердный человѣкъ утонулъ въ Гримпенской трясинѣ и лежитъ на ея грязномъ и холодномъ днѣ». (Перевод Н. Д. Облеухова, 1903. Источник: А. Конан-Дойль. Баскервильская собака /Перевод Н. Д. Облеухова. 2-е изд. - М.: Издание Д.П. Ефимова, 1906. - 240 с.) .

"Утром туман рассеялся, и миссис Стэпльтон проводила нас к тому месту, откуда шла тропинка через трясину. Видя радость и поспешность, с какою эта женщина направляла нас на след своего мужа, мы поняли весь ужас ее жизни. Мы оставили ее на мысу, вдававшемся в широкое болото. От этого мыса шли вехи, указывавшие путь через трясину, непроходимую для незнакомого с дорогой. Когда мы шли, вякая почва точно схватывала нас за пятки, а когда оступались, она точно клещами тащила нас в глубину. Только раз мы заметили, что и до нас кто-то шел по этому пути: над водой чернело что-то. Свернув с дороги, чтобы схватить это, Холмс провалился по пояс в воду, и если бы мы не были так близко, он наверно, погиб бы.
Он торжественно поднял старый черный сапог с клеймом: "Мейерс Торонто".
- Из-за этого стоило принять грязевую ванну, - сказал он. - Это пропавший сапог сэра Генри.
- Это Стэпльтон бросил его во время бегства?
-Да. Он держал сапог, это нужно было, чтобы натравить собаку. Когда он увидел, что дело проиграно, он бросился бежать, но все еще держал сапог в руке. В этом месте он бросил его. Значит, до этого места он добежал в безопасности.
На трясине нельзя найти следов, грязь быстро затягивает их. Мы дошли до твердой земли за трясиной и стали там искать. Но ничего не было. Если земля не обманывала, Стэпльтон не достиг своего убежища на островке. Этот жестокий, холодный человек погиб в трясине, в глубине огромного зловонного болота" (Источник: Конан-Дойль. "Тайны Гримпенского болота". Перевод неизвестного автора. - М.: Типогр. АО "Московское изд-во", 64 с. - (Библиотека романов).

"А теперь мое странное повествование быстро подходит к концу. Записывая его, я старался, чтобы читатель делил вместе с нами все тс страхи и смутные догадки, которые так долго омрачали нашу жизнь и завершились такой трагедией.
К утру туман рассеялся, и миссис Стэплтон проводила нас к тому месту, где начиналась тропинка, ведущая через трясину. Эта женщина с такой охотой и радостью направляла нас по следам мужа, что нам только тогда и стало ясно, как страшна была ее жизнь. Мы расстались с ней на узкой торфяной полоске, полуостровом вдававшейся в трясину. Маленькие прутики, воткнутые то там, то сям, намечали тропу, извивающуюся зигзагом от кочки к кочке, между затянутыми зеленью окнами, которые преградили бы путь всякому, кто был незнаком с этими местами. От гниющего камыша и покрытых илом водорослей над трясиной поднимались тяжелые испарения. Мы то и дело оступались, уходя по колено в темную зыбкую топь, мягкими волнами расходившуюся на поверхности. Вязкая жижа присасывалась к нашим ногам, и ее хватка была настолько сильна, что казалось, чья-то цепкая рука тянет нас в эти мерзостные глубины. На глаза нам попалось только одно единственное доказательство, что не мы первые идем по этому опасному пути. На кочке, поросшей болотистой травой, лежало что-то темное. Потянувшись туда, Холмс сразу ушел по пояс в тину, и если б не мы, вряд ли бы ему удалось когда-нибудь почувствовать под ногой твердую землю. Он держал в руке старый черный башмак. Внутри была метка: «Мейерс. Торонто».
— Из-за такой находки стоило принять грязевую ванну. Вот он, пропавший башмак нашего друга!
— Брошенный второпях Стэплтоном?
— Совершенно верно. Он дал собаке понюхать его, когда наводил ее па след сэра Генри, и так и убежал с ним, а потом бросил. Теперь мы по крайней мере знаем, что до этого места он добрался благополучно.
Но больше нам ничего не удалось узнать, хотя догадываться мы могли о многом. Разглядеть на тропинке следы не было никакой возможности — их сразу же затягивало тиной. Мы решили, что они обнаружатся на более сухом месте, однако все поиски были тщетны. Если земля говорила правду, то Стэплтону так и не удалось добраться до своего убежища на островке, к которому он стремился в ту памятную нам туманную ночь. Этот холодный, жестокий человек был навеки погребен в самом сердце зловонной Гримпенской трясины, засосавшей его в свою бездонную глубину" (Перевод Н. Волжиной, 1948. Источник: Дойл А. К. Собака Баскервилей: Повесть. - Владимир: Владимирское книжное издательство, 1956. - 160 с)..

"А теперь я быстро перехожу к концу этого необычайного повествования. Записывая его, я хотел, чтобы читатель разделил вместе с нами те необъяснимые страхи и смутные подозрения, которые долго омрачали нашу жизнь и завершились так трагически. Наутро, после смерти пса, туман рассеялся, и миссис Стейплтон отвела нас к тому месту, где начиналась тропа сквозь трясину. Она с такой охотой и радостью вела нас по следам мужа, что только тогда нам стало понятно, как ужасна была жизнь этой женщины. Мы расстались с ней на узком полуострове плотной торфяной почвы, вонзавшемся в раскинувшуюся топь. Начиная от конца его, маленькие прутья, воткнутые тут и там, намечали тропу, идущую зигзагом от одной кочки к другой, среди подернутых зеленью глубоких окон и топких грязей, которые преграждали путь незнакомцу. От громадных зарослей тростника и отвратительно скользких водорослей несло гнилью и миазмы испарений стесняли наше дыхание; неверный шаг - и мы погружались по колено в темную чавкающую трясину, которая расходилась мягкой волной в радиусе нескольких ярдов от наших ног. Хватка ее была настолько крепка, что казалось, будто какая-то злая рука влечет нас в эти мрачные глубины.
Всего лишь однажды мы увидели знак того, что кто-то шел перед нами этой опасной дорогой. В болотной грязи, на кочке, поросшей пушицей, виднелся какой-то темный предмет. Чтобы подобрать его, Холмс сделал шаг с тропы, и сразу же увяз по пояс, и если бы не мы, вряд ли он когда-нибудь снова почувствовал под ногами твердую землю. Он поднял на воздух старый черный сапог. На кожаной подкладке было оттиснуто: «Майерс, Торонто».
- Ради этого стоило искупаться в болоте. Вот пропавший сапог нашего знакомого, сэра Генри!
- Брошенный второпях Стейплтоном.
- Именно. Он держал его в руке после того, как использовал, пуская по следу собаку. А когда понял, что игра окончена, убежал с ним, и здесь зашвырнул в трясину. Теперь нам хотя бы известно, что сюда он добрался благополучно.
Но больше нам ничего не удалось узнать, хотя догадываться мы могли о многом. Не было никаких шансов на то, чтобы найти следы ног в трясине – их тут же заливало мутной водой, и когда мы в конце концов выбрались на твердую почву позади трясины, то деятельно взялись за их поиски. Но ни малейшего признака следов не попалось нам на глаза. Если земля говорила правду, Стейплтону так и не удалось достичь спасительного убежища на острове, к которому он пробивался сквозь туман прошлой ночью. Этот холодный, жестокосердный человек был навеки погребен на дне глубокой Гримпенской трясины, в липкой тине засосавшей его зыбучей топи" (© Перевод: admin, 2013 г. Источник: Собака Баскервилей).