Вы здесь

Тень Шерлока Холмса

«As I approached the hut, walking as warily as Stapleton would do when with poised net he drew near the settled butterfly, I satisfied myself that the place had indeed been used as a habitation. A vague pathway among the boulders led to the dilapidated opening which served as a door. All was silent within. The unknown might be lurking there, or he might be prowling on the moor. My nerves tingled with the sense of adventure. Throwing aside my cigarette, I closed my hand upon the butt of my revolver and, walking swiftly up to the door, I looked in. The place was empty.
But there were ample signs that I had not come upon a false scent. This was certainly where the man lived. Some blankets rolled in a waterproof lay upon that very stone slab upon which neolithic man had once slumbered. The ashes of a fire were heaped in a rude grate. Beside it lay some cooking utensils and a bucket half-full of water. A litter of empty tins showed that the place had been occupied for some time, and I saw, as my eyes became accustomed to the checkered light, a pannikin and a half-full bottle of spirits standing in the corner. In the middle of the hut a flat stone served the purpose of a table, and upon this stood a small cloth bundle -- the same, no doubt, which I had seen through the telescope upon the shoulder of the boy. It contained a loaf of bread, a tinned tongue, and two tins of preserved peaches. As I set it down again, after having examined it, my heart leaped to see that beneath it there lay a sheet of paper with writing upon it. I raised it, and this was what I read, roughly scrawled in pencil: "Dr. Watson has gone to Coombe Tracey."
For a minute I stood there with the paper in my hands thinking out the meaning of this curt message. It was I, then, and not Sir Henry, who was being dogged by this secret man. He had not followed me himself, but he had set an agent -- the boy, perhaps -- upon my track, and this was his report. Possibly I had taken no step since I had been upon the moor which had not been observed and reported. Always there was this feeling of an unseen force, a fine net drawn round us with infinite skill and delicacy, holding us so lightly that it was only at some supreme moment that one realized that one was indeed-entangled in its meshes.
If there was one report there might be others, so I looked round the hut in search of them. There was no trace, however, of anything of the kind, nor could I discover any sign which might indicate the character or intentions of the man who lived in this singular place, save that he must be of Spartan habits and cared little for the comforts of life. When I thought of the heavy rains and looked at the gaping roof I understood how strong and immutable must be the purpose which had kept him in that inhospitable abode. Was he our malignant enemy, or was he by chance our guardian angel? I swore that I would not leave the hut until I knew.
Outside the sun was sinking low and the west was blazing with scarlet and gold. Its reflection was shot back in ruddy patches by the distant pools which lay amid the great Grimpen Mire. There were the two towers of Baskerville Hall, and there a distant blur of smoke which marked the village of Grimpen. Between the two, behind the hill, was the house of the Stapletons. All was sweet and mellow and peaceful in the golden evening light, and yet as I looked at them my soul shared none of the peace of Nature but quivered at the vagueness and the terror of that interview which every instant was bringing nearer. With tingling nerves but a fixed purpose, I sat in the dark recess of the hut and waited with sombre patience for the coming of its tenant.
And then at last I heard him. Far away came the sharp clink of a boot striking upon a stone. Then another and yet another, coming nearer and nearer. I shrank back into the darkest corner and cocked the pistol in my pocket, determined not to discover myself until I had an opportunity of seeing something of the stranger. There was a long pause which showed that he had stopped. Then once more the footsteps approached and a shadow fell across the opening of the hut.
"It is a lovely evening, my dear Watson," said a well-known voice. "I really think that you will be more comfortable outside than in."» (Arthur Conan Doyle. The Hound of the Baskervilles, 1902).

«Приблизившись к хижине, к которой я пробирался так же осторожно, как Стэплетон с сеткой к сидящей бабочке, я с удовольствием увидел, что это место действительно служило жилищем. Едва заметная тропинка вела между скалами к полуразрушенному отверстию, служившему дверью. Все было тихо внутри. Незнакомец или скрывается здесь, или блуждает по болотам. Мои нервы были сильно возбуждены от ожидания каких-нибудь непредвиденных приключений. Я бросил папиросу, сжал в руке револьвер и, быстро направившись к двери, заглянул во внутрь. Хижина была пуста.
Впрочем, тут было довольно признаков того, что я напал не на фальшивый след. Это, без сомнения, и было жилище того человека. Несколько одеял, свернутых в непромокаемый плащ, лежали на той же самой каменной плите, на которой когда-то спал неолитический человек. На грубом очаге лежала куча золы. Рядом были положены несколько кухонных принадлежностей и ведро, наполовину наполненное водой. Куча пустых жестянок указывала на то, что хижина была обитаема уже некоторое время; когда же мои глаза привыкли к полутьме, то я заметил в углу еще и сковородку, и начатую бутылку спирта. В середине хижины находился плоский камень, служивший столом, а на нем лежал небольшой узелок, без сомнения, тот же самый, который я видел через подзорную трубу на плече у мальчика. В нем были завернуты хлеб, жестянка с языком и две жестянки консервов из персиков. Осмотрев узел и кладя его на место, я вздрогнул, увидев, что под ним лежал листок исписанной бумаги. Я взял его и прочел следующие слова, нацарапанные карандашом: "Д-р Ватсон отправился в Кумб-Трасей". Я стоял с бумагой в руке, обдумывая, что это могло означать. Следовательно, этот таинственный незнакомец следил за мной, а не за сэром Генри. Если он за мной и не последовал сам, то послал по моим следам этого мальчика, который и доставил ему это донесение. Вероятно, что я до сих пор не сделал ни шагу на болотах без того, чтобы меня не выследили. Опять у меня явилось сознание невидимой силы, тонкой сети, протянутой вокруг нас с удивительным искусством и ловкостью, но державшей нас так легко, что только в критические моменты чувствовалось ее присутствие.
Если имелось это донесение, то, вероятно, имелись и другие; я тщательно осмотрел хижину, но не нашел ничего подобного, а также не увидел никаких указаний на характер и намерения человека, живущего в этом странном месте, кроме разве того, что у него были спартанские привычки и что он мало придавал значения жизненному комфорту. Когда я вспомнил о проливном дожде и взглянул на дырявую крышу, то я понял, как силен должен быть мотив, заставлявший его жить в подобном негостеприимном месте. Был ли он нашим заклятым врагом или ангелом-хранителем? Я поклялся, что не уйду из хижины, не узнав этого.
Солнце опустилось уже совсем низко и запад горел пурпуром и золотом. Лужи большой Гримпэнской трясины отражали солнце в виде больших красных пятен. Вдали виднелись две башни Бэскервильского замка и извивалась струйка дыма, обозначавшая Гримпэнскую деревню. В середине этого пространства, за холмом, стоял дом Стэплетонов. Все казалось нежным и мирным при золотистом вечернем освещении, но душа моя не гармонировала с этим миром и тишиной, а трепетала от страха и неизвестности перед приближающимся свиданием. С сильно напряженными нервами, но с вполне определенными намерениями я сидел в темном углу хижины и с мрачным терпением ожидал появления ее обитателя.
Наконец, я услышал о его приближении. Еще издали раздался резкий звук сапог, ступающих по камням. Шаги все больше и больше приближались. Я отодвинулся в самый дальний угол и взвел курок револьвера в кармане, решившись не показываться, пока мне не удастся разглядеть незнакомца. Наступила длинная пауза, свидетельствующая о том, что он остановился. Затем шаги снова приблизились и в отверстие хижины упала тень.
- Какой славный вечер, дорогой Ватсон, - произнес хорошо знакомый голос. - Право, я думаю, что вам будет гораздо приятнее на воздухе, нежели в этой хижине» (Перевод с английского А. Т., 1902. Источник: А. Конан-Дойль. Бэскервильская собака. Еще одно приключение Шерлока Хольмса//Вестник иностранной литературы, 1902. - №№ 1, с.161-202, № 2, с.148-172, № 3, с.172-198, № 5, с.63-86 ).

«Подходя к хижине так же осторожно, как Стапльтон подходит со своею сеткой к сидящей бабочке, я с удовольствием увидел, что местом этим кто-то пользовался, как жилищем. Едва заметная тропинка, проложенная между валунами, вела к разрушенному отверстию, служившему дверью. Внутри царило безмолвие. Незнакомец, может быть, прячется здесь, а может быть он шатается по болоту. Мои нервы были напряжены от ожидания приближающихся приключений. Бросив папиросу, я опустил руку в карман, в котором находился револьвер и, быстро подойдя к двери, заглянул в нее. Хижина была пуста.
Но в ней находилось достаточно доказательств тому, что я попал не на ложный след. Без сомнения, тут жил человек. Несколько свернутых одеял лежало на той самой каменной плите, на которой когда-то спал неолитический человек. В простой решетке лежала куча золы. Рядом находилось несколько кухонных принадлежностей и ведро, наполовину наполненное водою. Куча пустых жестянок доказывала, что место это было занято уже некоторое время и, когда глаза мои освоились с полусветом, я увидел в углу чашечку и бутылочку, на половину наполненную водкой. Посреди хижины плоский камень служил столом, а на нем лежал небольшой узелок, тот самый, без сомнения, который я видел в телескоп на плече мальчика. Он содержал целый хлеб, жестянку с языком и две жестянки с консервами персиков. Когда я, осмотрев узел, положил его на место, то сердце мое вздрогнуло от радости; я увидел под узлом клочок бумаги, на котором что-то было написано. Я взял его и вот что прочел:
«Доктор Ватсон отправился в Кумб-Трасей».
Я стоял с бумажкою в руке, не понимая значения написанного на ней. Так, значит, этот таинственный человек выслеживает меня, а не сэра Генри. Он не сам следил за мною, а отрядил агента (может быть, мальчика) ходить по моим следам. Может быть, я не сделал до сих пор ни одного шага на болоте без того, чтобы за ним не проследили. Все еще чувствовалось присутствие какой-то невидимой силы, тонкой сети, протянутой вокруг нас с изумительным искусством и держащей нас так легко, что только в самые последние моменты мы чувствовали, что попались в нее.
Если нашлось одно донесение, то могли быть тут и другие, и я стал обыскивать хижину. Однако, я не нашел больше никакой бумажки, а также никаких знаков, по которым мог бы узнать характер и намерения человека, живущего в этом оригинальном месте, кроме разве того, что у него были спартанские привычки и что он мало заботился о комфорте. Когда я подумал о проливных дождях и посмотрел на дырявую крышу, то понял, насколько должен быть силен мотив, удерживающий его в этом негостеприимном жилище. Кто он такой: наш злокозненный враг или, пожалуй, ангел-хранитель? Я поклялся, что не покину хижины, пока не узнаю этого.
Солнце было очень низко, и запад горел пурпуром и золотом. Отдаленные лужи Большой Гримпенской трясины отражали солнце большими красными пятнами. Виднелись две башни Баскервиль-голля, и отдаленная дымка указывала на селение Гримпен. Между этими двумя местностями, за холмом, был дом Стапльтона. Все было мягко, нежно и мирно при золотистом вечернем освещении, но душа моя не гармонировала с мирною природою: она трепетала от неизвестности и страха перед свиданием, которое приближалось с каждою секундою. С натянутыми нервами, но с определенным намерением, я сидел в темном уголку хижины и с мрачным терпением ожидал прихода ее хозяина.
Наконец, я услыхал шаги. Издалека раздался резкий звук сапога по камню. Затем послышался другой, третий, и шаги стали приближаться. Я отклонился в самый темный угол и взялся за курок револьвера в кармане, решив не выдавать своего присутствия, пока мне не удастся увидеть незнакомца. Шаги умолкли. Значит, он остановился. Затем они снова стали приближаться, и тень упала в отверстие хижины.
— Прелестный вечер, дорогой Ватсон, — произнес хорошо знакомый голос. — Право, я думаю, что вам будет приятнее выйти на воздух, чем сидеть в хижине» (Перевод Е. Н. Ломиковской, 1902. Источник: А. Конан-Дойль. Собака Баскервилей. Приключение Шерлока Холмса//Новый журнал иностранной литературы, искусства и науки. - СПб. - 1902. - № 5.).

«И я сталъ подкрадываться къ хижинѣ осторожными шагами. Въ эту минуту я былъ похожъ вѣроятно на Стэпльтона, который такъ же, какъ и я, закинувъ сѣть, подкрадывается къ прельстившимъ его бабочкамъ. Съ перваго же взгляда я могъ убѣдиться, что въ хижинѣ кто-то живетъ. Къ отверстію, игравшему роль двери, была протоптана тропинка между валунами. Гдѣ теперь незнакомецъ? Вродитъ ли по степи, или прячется въ хижинѣ? Нервы мои были натянуты до невозможности. Я бросилъ папиросу, взялъ въ руки револьверъ и, быстро приблизясь къ двери, заглянулъ въ хижину. Она была пуста.
Но обстановка ея сразу указала мнѣ, что я попалъ куда слѣдуетъ. Нѣсколько одѣялъ и непромокаемое пальто лежали на камнѣ, который служилъ нѣкогда ложемъ человѣку каменной эпохи. Въ очагѣ тлѣлъ огонь. На рѣшеткѣ около него стояла кухонная посуда и ведро, наполовину наполненное водой. Нѣсколько пустыхъ жестянокъ отъ консервовъ доказывали, что незнакомецъ живетъ здѣсь не первый день. Когда мои глаза немного привыкли къ темнотѣ, я увидѣлъ въ углу сковороду и бутылку водки. Посреди хижины лежалъ плоскій камень, игравшій роль стола, на этомъ камнѣ лежалъ узелъ, тотъ самый, который только что принесъ мальчикъ. Въ узлѣ этомъ я нашелъ хлѣбъ, копченый языкъ и коробку консервовъ изъ персиковъ. Разсмотрѣвъ все это, я положилъ узелъ на мѣсто, и вдругъ увидѣлъ листъ бумаги. Я взялъ этотъ листикъ, на немъ было написано слѣдующее:
«Д-ръ Ватсонъ уѣхалъ въ Кумби».
Съ минуту, по крайней мѣрѣ, я раздумывалъ надъ этой фразой, стараясь понять ея значеніе. Стало-быть, этотъ странный человѣкъ смотритъ не за сэромъ Генри, а за мной! И онъ не слѣдилъ за мной самъ, а поручилъ это своему агенту, мальчику. Это его докладъ. Весьма легко можетъ статься, что каждый мой шагъ выслѣживался такимъ образомъ. Вотъ, эта невидимая сила, которая держитъ насъ такъ незамѣтно въ своей власти. Мы со всѣхъ сторонъ спутаны нитями интригъ, но не чувствуемъ этого.
Не найду ли я еще чего-нибудь? Я сталъ осматривать хижину, но найти ничего не могъ. Я ничего не могъ найти такого, что обнаруживало бы характеръ и привычки обитателя этой хижины. Для меня было ясно одно, а именно, что этотъ человѣкъ ведетъ спартанскій образъ жизни и пренебрегаетъ жизненными удобствами. Я вспомнилъ о страшныхъ дождяхъ, лившихъ послѣдніе дни, и, взглянувъ на зіяющую крышу, подивился твердости незнакомца. Видно, серьезную цѣль онъ преслѣдуетъ, если рѣшилъ жить въ такой ужасной обстановкѣ. Кто же онъ такой? Нашъ непримиримый врагъ или же нашъ ангелъ-хранитель? Нѣтъ, я не уйду отсюда, не узнавъ, въ чемъ дѣло.
Солнце садилось все ниже, и ниже и западъ сверкалъ пурпуромъ и золотомъ. Лучи солнца отражались красными пятнами въ водяныхъ пространствахъ Гримпенской трясины. Вдали виднѣлись башни Баскервильскаго замка и дымъ изъ трубъ отдаленнаго Гримпена. Въ срединѣ за горой виднелся домъ Стэпльтона. Въ вечернемъ воздухѣ всѣ очертанія пріобрѣтали мягкій, мирный характеръ. Развертывавшійся передо мною ландшафтъ размягчилъ бы мою душу, если бы меня не тревожило предстоящее свиданіе, нервы мои были напряженны. Я сѣлъ въ самый темный уголъ хижины и съ револьверомъ въ рукахъ сталъ ожидать прихода хозяина.
И вотъ, наконецъ, я услышалъ его приближеніе. Стукъ сапоговъ по камнямъ былъ слышенъ еще издалека. Шаги приближались. Я забился въ уголъ и сжалъ револьверъ въ рукѣ, рѣшивъ не показываться первымъ. Вдругъ шаги утихли. Незнакомецъ остановился. Затѣмъ шаги опять послышались, и на полу хижины легла человѣческая тѣнь.
— Нынѣ прелестный вечеръ, дорогой Ватсонъ, — произнесъ хорошо знакомый голосъ, — мнѣ право кажется, что мы будемъ лучше чувствовать себя на свѣжемъ воздухѣ, чѣмъ въ этой сѣрой конурѣ» (Перевод Н. Д. Облеухова, 1903. Источник: А. Конан-Дойль. Баскервильская собака /Перевод Н. Д. Облеухова. 2-е изд. - М.: Издание Д.П. Ефимова, 1906. - 240 с.).

"Я подошел к хижине, неслышно, как Стаптльтон с сеткой подходит к бабочке, и с радостью убедился, что она действительно обитаема. Еле заметная тропинка среди каменных глыб вела к полуобвалившемуся отверстию, служившему дверью. Внутри было тихо. Он или спрятался там, или бродит по болоту. Нервы мои напряжены до крайности. Я бросил папиросу, изготовил револьвер и, неслышно подойдя к двери, заглянул. Внутри пусто; но много признаков человеческого жилья. Несколько свернутых одеял на каменном возвышении, служившем постелью еще доисторическим людям. Куча золы от очага, кругом него кухонные принадлежности: ведро с водой, пустая посуда, бутылка с чем-то спиртным, посередине плоский камень, а на нем сверток, тот же самый, который я видел в телескоп на плече у мальчика. В нем хлеб, жестянка с языком и две жестянки персиков в консервах.
Рассмотрев все это, я вдруг с радостью заметил внизу клочок бумаги.
Там было написано карандашом: «доктор Ватсон отправился в Кумби-Трэсей».
Я был всем этим ошеломлен. Значит, он выслеживает меня, а не сэра Генри? Он не сам делает это, а посылает кого-то, может быть, этого же мальчишку, и вот его донесение. Я стал искать в хижине, но не находил ни их, ни других предметов, указывающих на характер обитателя. Посмотрев на дырявую крышу, я вспомнил о страшных дождях, я подумал о важности той цели, которая может удерживать человека в этой ужасной дыре. И кто же он, наконец? Злейший наш враг или ангел-хранитель?
Я поклялся не уходить, пока не узнаю всего.
И вот, наконец, я услышал... резкий стук каблуков по камням; потом, еще и еще, все ближе. Я отодвинулся глубже, спрятал револьвер в карман и решил не показываться, пока не увижу незнакомца.
Потом снова шаги, и большая тень закрыла дверь...
— Прекрасный вечер, Ватсон, — сказал знакомый голос, — но право, на воздухе вам будет лучше, чем внутри" (Источник: Конан-Дойль. Тайны Гримпенского болота. Перевод неизвестного автора. - М.: Типогр. АО "Московское изд-во", 1915. - 64 с. - (Библиотека романов).