Вы здесь

Следы огромной собаки

"The moor is very sparsely inhabited, and those who live near each other are thrown very much together. For this reason I saw a good deal of Sir Charles Baskerville. With the exception of Mr. Frankland, of Lafter Hall, and Mr. Stapleton, the naturalist, there are no other men of education within many miles. Sir Charles was a retiring man, but the chance of his illness brought us together, and a community of interests in science kept us so. He had brought back much scientific information from South Africa, and many a charming evening we have spent together discussing the comparative anatomy of the Bushman and the Hottentot.
"Within the last few months it became increasingly plain to me that Sir Charles's nervous system was strained to the breaking point. He had taken this legend which I have read you exceedingly to heart - so much so that, although he would walk in his own grounds, nothing would induce him to go out upon the moor at night. Incredible as it may appear to you, Mr. Holmes, he was honestly convinced that a dreadful fate overhung his family, and certainly the records which he was able to give of his ancestors were not encouraging. The idea of some ghastly presence constantly haunted him, and on more than one occasion he has asked me whether I had on my medical journeys at night ever seen any strange creature or heard the baying of a hound. The latter question he put to me several times, and always with a voice which vibrated with excitement.
"I can well remember driving up to his house in the evening some three weeks before the fatal event. He chanced to be at his hall door. I had descended from my gig and was standing in front of him, when I saw his eyes fix them selves over my shoulder and stare past me with an expression of the most dreadful horror. I whisked round and had just time to catch a glimpse of something which I took to be a large black calf passing at the head of the drive. So excited and alarmed was he that I was compelled to go down to the spot where the animal had been and look around for it. It was gone, however, and the incident appeared to make the worst impression upon his mind. I stayed with him all the evening, and it was on that occasion, to explain the emotion which he had shown, that he confided to my keeping that narrative which I read to you when first I came. I mention this small episode because it assumes some importance in view of the tragedy which followed, but I was convinced at the time that the matter was entirely trivial and that his excitement had no justification.
"It was at my advice that Sir Charles was about to go to London. His heart was, I knew, affected, and the constant anxiety in which he lived, however chimerical the cause of it might be, was evidently having a serious effect upon his health. I thought that a few months among the distractions of town would send him back a new man. Mr. Stapleton, a mutual friend who was much concerned at his state of health, was of the same opinion. At the last instant came this terrible catastrophe.
"On the night of Sir Charles's death Barrymore the butler who made the discovery, sent Perkins the groom on horseback to me, and as I was sitting up late I was able to reach Baskerville Hall within an hour of the event. I checked and corroborated all the facts which were mentioned at the inquest. I followed the footsteps down the yew alley, I saw the spot at the moor-gate where he seemed to have waited, I remarked the change in the shape of the prints after that point, I noted that there were no other footsteps save those of Barrymore on the soft gravel, and finally I carefully examined the body, which had not been touched until my arrival. Sir Charles lay on his face, his arms out, his fingers dug into the ground, and his features convulsed with some strong emotion to such an extent that I could hardly have sworn to his identity. The was certainly no physical injury of any kind. But one false statement was made by Barrymore at the inquest. He said that there were no traces upon the ground round the body. He did not observe any. But I did - some little distance off, but fresh and clear."
"Footprints. "
"A man's or a woman's?"
Dr. Mortimer looked strangely at us for an instant, and his voice sank almost to a whisper as he answered:
"Mr. Holmes, they were the footprints of a gigantic hound!" (Arthur Conan Doyle. The Hound of the Baskervilles, 1902).

"Болота очень мало населены и живущие в этих краях лица часто видятся друг с другом. Таким образом, и я часто бывал у сэра Чарльса Бэскервиля. За исключением м-ра Фрэнклэнда из Лафтер-Галя и естествоиспытателя м-ра Стэплетона, на протяжении многих миль нет ни одного образованного человека. Сэр Чарльс был человек очень сдержанный, но его болезнь и общий интерес к науке нас сблизили. Он привез из Южной Африки разные научные исследования, и мы провели много чудесных вечеров, обсуждая сравнительную анатомию бушменов и готтентотов. В последние месяцы мне стало очевидным, что напряжение его нервной системы достигло высшей степени. Только что прочитанная мною легенда произвела на него такое сильное впечатление, что, несмотря на то, что он любил гулять в своих владениях, ничто не могло побудить его выйти ночью на болота. Вам это покажется неправдоподобным, но он был глубоко убежден, что страшный рок тяготеет над его родом, история же предков не могла служить для его успокоения. Его постоянно преследовала мысль о присутствии какого-нибудь сверхъестественного существа, и он неоднократно меня спрашивал, не случалось ли мне во время моих ночных поездок к больным видеть какие-нибудь странные явления или слышать лай собаки.
"Последний вопрос он повторял несколько раз голосом, дрожащим от волнения.
"Я хорошо помню, как я однажды, за три недели до рокового происшествия, подъехал к его дому вечером. Он стоял во входных дверях замка. Я вылез из тележки и, подойдя к нему, заметил, что глаза его с выражением беспредельного ужаса стремились куда-то мимо меня; я быстро, обернувшись, мельком увидел, как мне показалось, большого черного теленка, проходившего в начале въезда. Сэр Чарльс был так возбужден и взволнован, что я был принужден отправиться на то место, где показался теленок, и поискать его. Теленка нигде не оказалось, но это происшествие произвело на сэра Чарльса самое гнетущее впечатление. Я пробыл с ним весь вечер, и тут-то он, в пояснение своего странного волнения, передал мне на хранение рассказ, прочитанный мною вам. Я упомянул об этом незначительном эпизоде, так как он приобретает известное значение, в виду последовавшей за этим трагедии, но в то время я счел все это за пустяки и не находил оправдания его волнению. По моему совету, сэр Чарльс решил уехать в Лондон. Я знал, что сердце у него не в порядке, и постоянная тревога, в которой он жил, как бы призрачны ни были причины, вызывавшие ее, не могла не оказать серьезного влияния на его здоровье. Я подумал, что после нескольких месяцев рассеянной жизни в городе он вернется новым человеком. М-р Стэплетон, наш общий друг, сильно интересовавшийся его здоровьем, был того же мнения. Как раз в это время произошла страшная катастрофа.
"В ночь смерти сэра Чарльса буфетчик Барримор прислал за мной верхом грума Пэркинса, и так как я еще не спал, то через час после происшествия я был уже на месте. Я отчасти уклонился, отчасти содействовал допросу.
"Я прошел по следу вдоль всей ивовой аллеи, видел то место у калитки, ведущей на болото, на котором он, повидимому, ждал, заметил перемену в форме следов, начиная с этого места, заметил также, что, кроме следов Барримора, не было никаких других и, наконец, тщательно осмотрел труп, нетронутый до моего приезда. Сэр Чарльс лежал ничком, с вытянутыми руками; пальцы его впились в землю и черты лица его были так искажены, что я не решился бы подтвердить клятвой подлинность трупа. Телесных повреждений не было никаких. На допросе, однако, в показания Барримора вкралась ошибка. Он заявил, что вокруг трупа не было никаких следов. Очевидно, он их не заметил, но зато я заметил на небольшом расстоянии ясно отпечатавшиеся следы.
- Вы видели следы?
- Да, следы.
- Принадлежали они мужчине или женщине?
Д-р Мортимер с минуту странно на нас смотрел и голос его упал до шепота, когда он проговорил:
- М-р Хольмс, это были следы гигантской собаки!" (Перевод с английского А. Т., 1902. Источник: А. Конан-Дойль. Бэскервильская собака. Еще одно приключение Шерлока Хольмса//Вестник иностранной литературы, 1902. - №№ 1, с.161-202, № 2, с.148-172, № 3, с.172-198, № 5, с.63-86 ).

"Болото очень мало населено, и те, кто живут по соседству друг с другом, находятся в постоянном сношении. Поэтому я часто виделся с сэром Чарльзом Баскервилем. За исключением мистера Франкланда из Лафтар-голля и мистера Стапльтона — натуралиста, нет ни одного интеллигентного человека на много миль. Сэр Чарльз вел уединенную жизнь, но его болезнь свела нас, а эту связь поддерживала общность наших интересов в науке. Он привез с собою из Южной Африки много научных сведений, и не мало провели мы прелестных вечеров, рассуждая о сравнительной анатомии бушмэна и готтентота.
В последние месяцы для меня становилось все яснее и яснее, что нервы сэра Чарльза были до последней крайности натянуты. Прочитанная мною вам легенда настолько подействовала на него, что хотя он ходил по всему пространству своих владений, но ничто не могло бы его заставить пойти ночью на болото. Как бы это ни казалось невероятным вам, мистер Холмс, он был искренно убежден, что ужасный рок тяготеет над его родом, и, конечно, то, что он рассказывал о своих предках, не могло действовать успокоительно. Его постоянно преследовала мысль о присутствии чего-то отвратительного, и не раз спрашивал он меня, не видел ли я во время своих врачебных странствований какого-нибудь странного существа или не слыхал ли я лая. Последний вопрос ставил он мне несколько раз, и всегда голос его при этом дрожал от волнения.
Я хорошо помню, как недели за три до рокового происшествия я приехал к нему. Он стоял у выходной двери. Я сошел с брички и, стоя против него, увидел, что его глаза были устремлены за мое плечо, и в них читался страшный ужас. Я оглянулся и успел только мельком заметить что-то такое, что я принял за большого черного теленка, пробежавшего сзади экипажа. Сэр Чарльз был так взволнован и испуган, что я бросился к месту, на котором видел животное, чтобы поймать его. Но оно исчезло, и это происшествие произвело, казалось, на сэра Чарльза самое тягостное впечатление. Я просидел с ним весь вечер и по этому случаю, ради того, чтобы объяснить свое волнение, он вручил мне на хранение рукопись с повестью, которую я вам прочитал. Я упоминаю об этом маленьком эпизоде потому, что он приобретает некоторое значение в виду происшедшей впоследствии трагедии, но в то время я был убежден, что случай самый обыкновенный и что волнение сэра Чарльза не имело никакого основания.
Это я ему посоветовал отправиться в Лондон. Я знал, что сердце его было не в порядке, и постоянный страх, под которым он находился, как бы ни была химерична его причина, очевидно, имел сильное влияние на его здоровье. Я думал, что после нескольких месяцев, проведенных в городских развлечениях, он вернется к нам обновленным человеком. Мистер Стапльтон, наш общий друг, также беспокоившийся о состоянии его здоровья, был того же мнения. В последнюю минуту перед отъездом случилась ужасная катастрофа.
В ночь смерти сэра Чарльза, дворецкий Барримор, нашедший его тело, послал конюха Перкинса верхом за мною, и так как я еще не ложился спать, то через час после происшествия был уже в замке Баскервиль. Я проверил и подтвердил все факты, которые были упомянуты на следствии. Я проследил за отпечатками шагов по тисовой аллее; я видел место у калитки, ведущей в болото, на котором, по-видимому, стоял сэр Чарльз; я заметил изменение формы следов, начиная с этого пункта, и удостоверился, что на мягком гравии не было никаких больше следов, кроме Барримора, и, наконец, я тщательно осмотрел тело, которого не трогали до моего прибытия. Сэр Чарльз лежал ничком, с распростертыми руками, пальцы его впились в землю, и черты лица были до-того искажены каким-то сильным потрясением, что я бы не дал тогда клятвы в том, что вижу именно его. На теле действительно не оказалось никаких знаков насилия. Но одно показание Барримора на следствии было неправильным. Он сказал, что на земле вокруг тела не было никаких следов. Он не заметил никаких, я же заметил… на некотором расстоянии от тела, но свежие и отчетливые.
— Следы шагов?
— Шагов.
— Мужчины или женщины?
Доктор Мортимер как-то странно посмотрел на нас, и голос его понизился почти до шёпота, когда он ответил:
— Мистер Холмс, я видел следы шагов гигантской собаки." (Перевод Е. Н. Ломиковской, 1902. Источник: А. Конан-Дойль. Собака Баскервилей. Приключение Шерлока Холмса//Новый журнал иностранной литературы, искусства и науки. - СПб. - 1902. - № 5.).

"Болото почти безлюдное, притом живущие там находятся в постоянном сообщении между собой. Вследствие этого я очень часто встречался с сэром Чарльзом Баскервиллем. Помимо мистера Френкленда в Лафтар-холле и естествоиспытателя мистера Стапльтона на протяжении многих миль нет ни одного образованного человека. Сэр Чарльз жил чрезвычайно уединенно, но болезнь вынудила его познакомиться со мною, а затем нас сблизила любовь к науке. Он привез из Южной Африки много интересных данных, и нам случалось провести много приятных вечеров в толках о сравнительной анатомии бушмена и готтентота.
Затем, в последние месяцы, я пришел к непоколебимому убеждению, что нервная система сэра Чарльза расстроена до крайности. То повествование, которое я вам прочел, так сильно на него повлияло, что хотя он бывал всюду в своих владениях, но никогда и ни за что не решился бы ночью подойти к болоту. Пусть это покажется вам совершенно невероятным, мистер Холмс, но он был глубоко убежден, что неумолимая судьба преследует его род, и понятно, что рассказы о его предках еще более расстраивали его нервную систему. Ему постоянно казалось, что где-то вблизи от него находится какое-то отвратительное существо, и нередко он спрашивал меня, не встречал ли я во время своих врачебных разъездов какое-либо существо необычайного вида, и не слышал ли лая. Вот именно относительно лая он спрашивал меня несколько раз, и я всегда замечал, что при таком вопросе голос его сильно дрожал.
Я помню прекрасно мой приезд к нему тремя неделями ранее ужасного события. Я застал его у ворот замка. Я вылез из экипажа и, став против его, заметил, что он глаз не спускает с моего плеча, и во взоре его ясно виден невыразимый ужас. Тогда я повернул голову назад и мельком приметил что-то такое, напоминавшее черного теленка. Существо это пробежало мимо моего экипажа. Сэр Чарльз до такой степени был взволнован и испуган, что я, опрометью бросившись к тому месту, где увидел это странное животное, пытался изловить его. Но всякий след его исчез. Между тем, это произвело на сэра Чарльза потрясающее впечатление. Весь этот вечер я просидел у него. Вот тогда-то, в этот самый день, он, вероятно, с целью дать мне понять причины своего необычайного явления, передал мне на хранение рукопись, которую я вам прочел. Я привожу вам этот небольшой эпизод на том основании, что он, в сопоставлении с разыгравшейся вскоре после этого трагедией, получает некоторое значение. Но тогда я был иного мнения и полагал, что это случай самый обыкновенный и волнение сэра Чарльза не имеет основательных причин. Тем не менее, я дал ему совет поехать в Лондон, так как знал, что при пороке сердца, находясь постоянно под гнетущим влиянием страха, если даже причина его вызвана только расстроенным воображением, все же страх этот будет неизбежно гибельно влиять на его здоровье. Я полагал, что проведя несколько месяцев в столице и пользуясь там всеми развлечениями, он укрепит нервы и возвратится к нам бодрым и свежим. Однако перед самым отъездом произошло ужасное происшествие.
В ту ночь, когда внезапно умер сэр Чарльз, дворецкий Барримор, разыскав его труп, немедленно отправил конюха Перкинса пригласить меня. Верховой застал меня еще не спящим, и не более, как через час я был уже в поместье Баскервилль. Я тщательно проверил все эти факты, которые впоследствии были подтверждены следствием. Проследив следы шагов по тисовой аллее, я осмотрел место вокруг калитки, ведущей к болоту, и там, тщательно рассмотрев следы, убедился, что, начиная с того места, где, по-видимому, останавливался сэр Чарльз, следы эти приняли совершенно иную форму. При этом я удостоверился, что на мягком гравии не было никаких других следов, за исключением ног Барримора. Вслед за тем, я с полным вниманием исследовал тело, к которому до моего прибытия никто не прикасался. Сэр Чарльз лежал лицом к земле, разбросав руки, причем пальцы его вонзились в землю, а черты лица до такой степени исказились, вследствие какого-то неведомого, но ужасного потрясения, что я не решился бы в тот момент поклясться, что действительно вижу его перед собой. Несомненно, что на теле не заметно было ни малейших признаков насилия. Однако одно из показаний Барримора, при производстве следствия, оказывается неправильным. Он показал, что не видел на земле никаких следов около тела. Он никаких следов не приметил, но я, на незначительном расстоянии от трупа, ясно различил свежие, резко выдававшиеся следы.
- Следы ступни?
- Да, следы ступни.
- Мужчины или женщины?
В течении нескольких секунд доктор Мортимер как-то странно поглядывал на нас, и вслед затем почти шепотом промолвил:
- Я видел, мистер Холмс, следы чудовищного роста собаки!" (Перевод Н. Н. Мазуренко. Источник: Конан-Дойль. Легенда о собаке Баскервиллей//Приключения сыщика Шерлока Холмса: Знак четырех. [Легенда о собаке Баскервиллей]. - Санкт-Петербург: Вестник полиции, 1908.).

«Видите ли, наша степь очень рѣдко населена, и поэтому обыватели живутъ тѣсной семьей. Я, напримѣръ, очень часто видался съ сэромъ Чарльзомъ. Мы съ нимъ, да еще Франклэндъ изъ Лафтера и натуралистъ Стэпльтонъ, соста­вляли все образованное общество округи. Сэръ Чарльзъ не принадлежалъ къ числу общительныхъ людей, но его болѣзнь сближала насъ. Кромѣ того, мы оба были страстными поклон­никами науки, и это насъ объединяло. Изъ Южной Африки онъ привезъ много интересныхъ наблюденій, и не одинъ пріятный вечеръ я провелъ, бесѣдуя съ сэромъ Чарльзомъ объ особенностяхъ строенія готтентотовъ или бушменовъ. Послѣдніе мѣсяцы было очевидно, что нервная система сэра Чарльза напряжена до чрезвычай­ности. Легенду, которую я вамъ только-что прочелъ, онъ принималъ близко къ сердцу и все время говорилъ о черной собакѣ, погубившей его предка. Отъ прогулокъ онъ не отказывался, но ничего не могло заставить его пойти ночью въ степь. Можетъ быть, мистеръ Гольмсъ, мои слова вамъ покажутся невѣроятными, но сэръ Чарльзъ былъ глубоко убѣжденъ, что надъ его родомъ тяготѣетъ враждебный рокъ. Онъ разсказывалъ о своихъ предкахъ, жизнь которыхъ, по его словамъ, всегда кончалась трагически. Онъ говорить, что рядомъ съ нимъ живетъ не­видимое, но грозное существо, слѣдящее за каждымъ его шагомъ. Онъ часто меня спрашивалъ, не видалъ ли я во время своихъ ночныхъ поѣздокъ черной собаки, не слыхалъ ли ея лая. Этотъ вопросъ онъ задавалъ мнѣ нѣсколько разъ и при этомъ всегда волновался. Помню, за три недѣли до его смерти, я подъѣхалъ вечеромъ къ замку. Онъ стоялъ у подъѣзда. Я вошелъ на крыльцо и сталъ противъ него. Онъ глядѣлъ мнѣ черезъ плечо и лицо его выраясало крайній ужасъ. Я обернулся и, слѣдя за направленіемъ его взгляда, замѣтилъ что-то, похожее на большого чернаго теленка. Въ темнотѣ трудно было разсмотрѣть, что это такое. Онъ былъ такъ возбужденъ и встревоженъ, что я нашелъ нужнымъ сойти съ крыльца и осмотрѣть то мѣсто двора, гдѣ показалось животное. Но оно безслѣдно исчезло. Сэръ Чарльзъ, однако, продолжалъ тревожиться и, повидимому, этотъ маленькій эпизодъ произвелъ сильнѣйшее впечатлѣніе на его умъ. Я просидѣлъ у него весь вечеръ. Въ этотъ-то разъ онъ мнѣ и разсказалъ о легендѣ, съ которой вы только-что ознакоми­лись. Я нарочно вамъ разсказываю подробно объ этомъ маленькомъ случаѣ, который пріобрѣтаетъ громадную важность, въ виду трагедіи, послѣдовавшей за нимъ. Но тогда все это казалось мнѣ смѣшными пустяками, и тревога сэра Чарльза представлялась мнѣ лишенною основанія. Въ Лондонъ уговорилъ его ѣхать я. Сердце у него было слабое, жилъ онъ въ постоянной тревогѣ, пугаясь фантазій и призраковъ, и домашняя обстановка оказывала на его здоровье вредное вліяніе. По моему мнѣнію, ему было полезно прожить нѣсколько мѣсяцевъ разсѣянной город­ской жизнью, а затѣмъ вернуться къ намъ съ обновленными силами. Нашъ общій другъ Стэпльтонъ, также весьма расположенный къ сэру Чарльзу, придерживался въ этомъ отношеніи моего мнѣнія. Но такому исходу дѣла помѣшала эта ужасная катастрофа. Найдя своего госпо­дина мертвымъ, дворецкій Барриморъ послалъ за мною грумма Нэркинса. Я еще не ложился спать и поэтому уже черезъ часъ былъ въ Баскервильскомъ замкѣ. Я провѣрилъ и подтвердилъ всѣ факты, показанные свидетелями. Я осмотрѣлъ слѣды ногъ въ тисовой аллеѣ, я видѣлъ то мѣсто у воротъ, выходящихъ въ степь, то мѣсто, на которомъ покойный, повидимому, нѣкоторое время стоялъ, я замѣтилъ послѣдовавшую затѣмъ перемѣну въ формѣ слѣдовъ. Могу васъ увѣрить, что на мокромъ пескѣ другихъ слѣдовъ, кромѣ слѣдовъ Барримора не было. Трупъ былъ изслѣдованъ мною тщательно. До моего прихода, никто не касался тѣла. Сэръ Чарльзъ лежалъ ничкомъ, раскинувши руки и впившись пальцами въ землю. Выраженіе лица было ужасно. Физіономія была такъ искажена, что я только съ величайшимъ трудомъ могъ узнать моего друга. Было очевидно, что о ка­комъ-либо физическомъ насиліи не можетъ быть и рѣчи. Но на слѣдствіи Барриморъ сдѣлалъ, все-таки, одно невѣрное показаніе. Онъ сказалъ, что около тѣла не было никакихъ слѣдовъ, но онъ не замѣтилъ одной вещи, а я видѣлъ эти слѣды, свѣжіе, ясные и въ близкомъ разстояніи отъ трупа.

- Слѣды?

- Да, слѣды.

- Мужскіе или женскіе?

Докторъ Мортимеръ поглядѣлъ на насъ страннымъ и долгимъ взглядомъ, а затѣмъ, понизивъ свой голосъ почти до шопота, отвѣтилъ:

— Мистеръ Гольмсъ, это были слѣды гигант­ской собаки.» (Перевод Н. Д. Облеухова, 1903. Источник: А. Конан-Дойль. Баскервильская собака /Перевод Н. Д. Облеухова. 2-е изд. - М.: Издание Д.П. Ефимова, 1906. - 240 с.).

"Болото населено очень мало и редко, поэтому соседи дорожат друг другом; и я часто виделся с сэром Чарльзом Баскервилем. На много миль вокруг нет интересных людей, кроме мистера Франкланда и естественника, мистера Стэпльтона.
Сэр Чарльз был очень нелюдим, но болезнь столкнула нас, а общие научные интересы закрепили наше знакомство.
Запомнился мне один мой приезд, недели за две до несчастья. Когда я подъехал, он стоял на пороге. Я соскочил со своего шарабана, подошел и стал около, но он не замечал меня и смотрел куда-то мимо, с выражением безумного ужаса.
Я стал осматриваться и вдруг увидел, как в конце промелькнуло что-то странное, показавшееся мне большим черным теленком. Сэр Чарльз был так взволнован и испуган, что я побежал туда, где показалось животное, чтобы поймать его. Но его уже не было.
Это происшествие сильно подействовало на сэра Чарльза. Я остался с ним весь вечер, и тогда, как бы в объяснение своего страха, он показал мне и отдал эту рукопись. Случай этот приобрел впоследствии, когда произошла трагедия, особое значение, но в то время он показался мне ничтожным, а волнение сэра Чарльза лишенным основания.
Вскоре по моему совету он собрался в Лондон. Я знал, что сердце у него не в порядке и понимал, как вредно было то постоянное беспокойство, в котором он жил. Несколько месяцев городской, рассеянной жизни могли бы обновить его.
Так думал и мистер Стэпльтон, наш общий друг, озабоченный болезнью сэра Чарльза. В последний момент перед отъездом произошла катастрофа.
Буфетчик Барримор, нашедший тело, прислал ко мне конюха Перкинса. Я еще не ложился спать и уже через час после события был в Баскервиле.
Все факты, установленные следствием, были указаны и подтверждены мною.
Одно только показание Барримора неверно; он сказал, что кругом тела не было следов. Он ничего не заметил, я же заметил, на некотором расстоянии, свежие и ясные следы.
- Следы шагов?
- Да, шагов.
- Мужчины? женщины?
Доктор Мортимер странно посмотрел и шопотом ответил:
- Мистер Холмс, это были следы гигантской собаки!" (Конан-Дойль. Тайны Гримпенского болота. Перевод неизвестного автора. - М.: Типогр. АО "Московское изд-во", 1915. - 64 с. - (Библиотека романов).